Обложка книги «Черное золото». Источник: пресс-материалы

Черное золото. Войны за уголь Донбасса

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

Публикуем фрагменты из книги польских журналистов Каролины Баца-Погожельской и Михала Потоцкого об экспорте антрацита из так называемых ЛНР и ДНР. Эта публикация — итог двухлетнего расследования, за которое авторы были удостоены нескольких престижных наград, в частности, премии Grand Press и премии им. Дариуша Фикуса.

Пути контрабанды

Этот бизнес стоит миллионы. Украинский олигарх Сергей Курченко платит шахтам по 25-30 долларов за тонну антрацита. На Западе уголь идет по 100-160 долларов. Лишь небольшую часть угля отправляют в Россию на грузовиках. Остальное сырье вывозится по железной дороге через отрезок границы, который контролируют сепаратисты.

Среди нескольких тысяч используемых для перевозки вагонов часть принадлежит предприятию «Укрзалізниця» Украинские железные дороги — прим. пер. — сепаратисты захватили их на территории Донецкой и Луганской областей. Вагоны используются нелегально и еще с одной точки зрения. Согласно российскому законодательству, составы, изготовленные до 1985 года, подлежат ремонту раз в 5 лет. Учитывая время начала оккупации, этот срок уже давно истек, а возможности отремонтировать вагоны у украинского владельца не было.

Однако прежде всего на территорию ОРДЛО Отдельные районы Донецкой и Луганской областей — прим. пер. въезжают составы РЖД и другой российской государственной грузовой компании — ФГК. Согласно документации, товарняки стоят на боковых путях пограничных станций Гуково или Успенская в селе Авило-Успенка. Об этом сообщает портал «Инфорпост», который из дебальцевского сайта местного значения превратился в интересный источник информации об оккупированной территории. В июле 2019 года на всей территории находилось 2400 вагонов, ежедневно почти 700 пересекало границу в обе стороны, проезжая только через станцию Успенская. Товарняки вывозили антрацит, металл, кокс и ввозили угольный концентрат, бензин, нефть, пропан-бутан, железную руду. Бывали и более интересные грузы — например, «Инфорпост» сообщал о вагоне с солью из Азербайджана, отправленном с расположенной неподалеку от Баку станции Хырдалан.

Не стоит доверять базам данных железнодорожной службы, согласно которым на боковых путях станции Успенская тысячи вагонов стоят и ждут погрузки. Например, 20 июля 2019 года там, согласно документам, должно было находиться 5258 вагонов, что совершенно невозможно технически: на Успенской всего четыре пути, там нет инфраструктуры, которая позволила бы производить погрузку угля. Кроме того, уголь и кокс — это очень хрупкое сырье, а его погрузка — достаточно сложный процесс. При этом на спутниковых снимках станции Успенская не видно никакой инфраструктуры, которая позволила бы производить погрузку угля.

Границу здесь можно пересечь в двух железнодорожных пунктах: Красная Могила-Гуково (т.н. ЛНР) и Успенская-Квашино (т.н. ДНР). Перевозчик сейчас практически всегда один — «РЖД Логистика». О пересекающих границу товарняках несколько раз писали в своих отчетах наблюдатели ОБСЕ, работающие по обе стороны границы.

В отчете от 13 января 2019 года можно прочитать: «На железнодорожной станции в Вознесеновке дорога на Гуково — прим. автора команда Миссии видела более 60 грузовых вагонов, в том числе 12 цистерн для перевозки горючего (по оценке, все они были пустыми). Наблюдатели также видели 60 железнодорожных вагонов с углем, двигавшихся в направлении границы с Российской Федерацией. В последнем вагоне они видели двух членов вооруженных формирований. Спустя около 10 минут два члена вооруженных формирований, присутствовавших на железнодорожной станции, попросили патруль Миссии покинуть этот район».

Для российских железных дорог это был подарок судьбы. Когда в 2017 году Украина ввела блокаду Донбасса, отраслевое издание «РЖД-Партнер» отреагировало немедленно: «Не оставалось ничего другого, кроме как переориентировать поставки угля в сторону России. Логистические цепочки изменились. Но для этого потребовалось время. Таким образом, перспективы для железнодорожных перевозок угля выглядят достаточно оптимистично, чему способствует как внедрение новых технологий на сети РЖД, так и благоприятная мировая конъюнктура».

В годовом отчете за 2018 год компания «РЖД Логистика» выразила благодарность своему ростовскому филиалу за «оказание ООО “ТД Угольные технологии” комплекса услуг по приему, переработке, хранению груза и его отправке на экспорт».

Наряду с другими компаниями, «ТД Угольные технологии» зарегистрирован как трейдер, занимающийся не только торговлей донбасским антрацитом, но и ввозом железной руды из России. Торговый дом «Угольные технологии» легко перепутать с компанией «Угольные технологии», занимавшейся продажей угля в Польшу, однако нам не удалось доказать связь между ними.

ОБСЕ подтверждает эту информацию в своем отчете от 21 сентября 2019 года: «В 500 метрах на юг от железнодорожной станции в Дебальцеве наблюдатели видели вагоны на путях (большинство было пустыми). На некоторых вагонах были логотипы РЖД, на остальных — ФГК».

Таким образом, российские государственные компании принимают участие в системной и контролируемой государством контрабанде. Формально Москва признает эту территорию частью Украины, но составы пересекают границу без контроля украинской пограничной службы и без согласия властей в Киеве. Во время пересечения границы углю обеспечивают «российское происхождение», сертифицируя товар как добытый в России (чаще всего в документах фигурируют шахты Ростовской области).

«Уголь нужен, поэтому каждая страна вынуждена делать вид, что верит этим бумагам», — метко комментирует ситуацию украинский публицист Карл Волох.

При этом владелец товара может несколько раз поменяться, хотя это и не обязательно. Бывает и так, что товарняки с оккупированной территории прибывают в Ростовскую область загруженные только наполовину. В таких случаях уголь досыпают: иногда это российский уголь из Кузбасса, а бывает, что в ход идут остатки из местных шахт (в Ростовской области до сих пор работают четыре шахты). В дороге уголь перемешивается и потом даже лабораторным путем невозможно установить его происхождение. При необходимости, уголь можно специально тщательно перемешать, выгрузив его на какой-нибудь площадке и потом загрузив обратно.

«К примеру, заявляется перевоз 1000 тонн антрацита. Поезд отправляется из российской шахты в Кузнецком бассейне, но везет только половину груза. На границе с Донбассом вагоны комплектуют украинским антрацитом. По документам всё в порядке, а ведь товар перемешался и уже невозможно доказать какой кусок откуда. В такой ситуации проверка не показывает характерную разницу между украинским и российским антрацитом», — говорит один из наших собеседников.

В интервью информагентству УНН замминистра по вопросам временно оккупированных территорий Георгий Тука говорил:

Георгий Тука

Есть агентурные источники и спутниковые системы слежения, и мы постоянно получаем эту информацию. На сегодня в треугольнике Луганск-Донецк-пограничный переход на территорию Ростовской области курсирует примерно 3000 грузовых вагонов.

УНН

Все они перевозят уголь?

Георгий Тука

Не только — и металл, и руда. Но львиная доля — да, это уголь. На Азове они используют два порта — Таганрог и Азов. И вот только в Таганрог, они официально отчитались, что около 1,5 млн тонн в 2017 году было перегружено. Общий объем, по нашим оценкам, колеблется примерно в районе семи миллионов тонн в год. Если умножить на 50-60 долларов за тонну, можно посчитать примерное количество убытков.

Часть угля направляют на российские электростанции и в аннексированный Крым. Если смотреть хронологически, первый экспортный путь проходил через российские порты, откуда уголь отправляли дальше в Турцию, Румынию и Грузию. С большой долей вероятности можно полагать, что эти государства лишь исполняли роль транзитной территории и нужны были только для того, чтобы запутать следы. В действительности антрацит предназначался для покупателей в Азии, на Балканах, на Ближнем Востоке и в средиземноморских странах.

Второй путь проходит по железной дороге через Россию в Беларусь, а оттуда в Польшу и другие страны Евросоюза, а также в Украину. В свою очередь, третий путь ведет к балтийскому торговому порту Усть-Луга, где уголь загружают на суда и отправляют в Бельгию и Нидерланды. И, наконец, четвертый — по железной дороге в сепаратистскую Абхазию и далее морем в Турцию.

Одна из компаний, занимающихся мониторингом баз данных РЖД, а также российских портов и таможен, предоставила в наше распоряжение данные о поставках донецкого антрацита в конкретные страны. Нас интересовал период с марта 2017 года, когда Украина ввела запрет на торговлю с сепаратистами, до конца 2019 года. За весь этот период Россия экспортировала 8,8 млн тонн угля. В первой десятке импортеров оказались Турция (4,96 млн), Румыния (1,27 млн), Бельгия (997 тыс.), Польша (423 тыс.), Болгария (260 тыс.), Грузия (248 тыс.), Египет (146 тыс.), Италия (122 тыс.), Молдова (104 тыс.) и Индия (89 тыс.).

Всемирным центром торговли донецким антрацитом стал Ростов-на-Дону. Неожиданно красивый город, к тому же обновленный в 2018 году по случаю Чемпионата мира по футболу, с современным, хотя и пустующим аэропортом. Во время прогулки в районе железнодорожного вокзала мы видели открытые хопперы грузовые вагоны для перевозки сыпучих грузов — прим. пер. , стоящие на боковых путях. Однако и здесь этот бизнес не любит шумихи.

«Я знаю людей, которые занимаются этим углем в порту. Позавчера я с ними выпивал, но вам я ничего о них не расскажу, а то вы про все напишете и для них закроют Европу. Вы должны понимать одно: Донбасс — это жесткая политика, политика твердой руки. Если кто-то торгует углем, это значит, что ему это разрешили, ему позволили этим заниматься. Однако пока ты этим занимаешься, ты обязан прислушиваться к рекомендациям своего куратора. Раз товар поступает с территории, охваченной военным конфликтом, это значит, что куратор — это кто-то из армии или спецслужб», — говорил один из наших собеседников.

Уроком может послужить пример Алексея Полина — ростовского бизнесмена, чья фирма ООО «ДонУгольТрейд» поставляла антрацит в том числе и в Польшу. В декабре 2018 года его приговорили к 5 годам тюрьмы. Оказалось, что за взятку размером 18,5 млн рублей бизнесмен предлагал главе конкурирующей компании прекращение всех дел, которые против него возбудила прокуратура. Раз Полин выдвигал такого рода предложения, то, видимо, был уверен в своей «крыше». По какой-то причине это не сработало: видимо, он перестал «прислушиваться к рекомендациям».

В Ростовской области также распространены так называемые копанки, то есть нелегальные шахты (и это еще пустяки по сравнению с копанками по другую сторону границы). В 2018 году был задержан полковник полиции, который «крышевал» работу антрацитной копанки своего тестя: в нелегальной шахте работали беженцы из т.н. ДНР и т.н. ЛНР. В Ростовской области было немало таких беженцев, особенно в начале войны.

Несмотря на пропагандистские лозунги об угнетаемом фашистами Донбассе, местные жители относились к приезжающим оттуда не слишком приветливо. Об этом нам рассказывал местный журналист Глеб Голод: «Я учился тогда на факультете журналистики. У нас на потоке было 60 человек, из которых 20 приехали из Украины. Помню тихую, молчаливую девушку из-под Луганска. Когда позднее я начал с ней общаться, она рассказала, как несколько месяцев ее семья собирала деньги на ремонт окон. Новые окна простояли несколько часов, где-то рядом прогремел взрыв и стекла выбило. Она рассказывала, что когда ехала через область, то видела человеческие останки, висящие на электропроводах. Рассказывала, как украинцы перекрыли какой-то путь и ей пришлось ехать через заминированное поле».

Глеб Голод признается, что в 2004 году сам называл украинцев пренебрежительным словом хохлы: «Сейчас мне стыдно за то, как я относился к этим двадцати украинцам с моего потока. Ведь это такие же люди, как мы. К счастью, я перерос это».

Некоторые из коллег журналиста реагировали по-другому. «Мы все здесь выросли в окружении ветеранов Великой Отечественной Войны. Каждая семья кого-нибудь потеряла, в моей — погиб мой прадед. День Победы был святым праздником, однако государство превратило его в праздник войны. Именно поэтому, когда у нас услышали по телевизору о фашистах в соседнем государстве, многие отправились воевать. Мои приятели, любители исторических реконструкций, поехали просто так, чтобы посмотреть на настоящую войну. Им не понравилось и они вернулись», — рассказывает Голод.

...

Из Ростова-на-Дону уголь отправляют в Турцию и Румынию, а оттуда — дальше на Ближний Восток. С точки зрения Польши, более важен другой маршрут — через Беларусь. Теоретически нельзя также исключить, что антрацит может поступать в Польшу из российского порта Усть-Луга. Здесь речь может идти о польском городе Гдыня, о чем писал Феликс Аккерман исследователь из Немецкого исторического института в Варшаве — прим. пер. , ссылаясь на слова анонимного «менеджера крупной логистической компании». Нам не удалось подтвердить эту информацию, а наши собеседники убеждали, что торговцы донбасским антрацитом не используют польские порты.

По информации наших источников в Польше и за границей, а также на основании перевозочных документов и баз данных РЖД, можно с уверенностью говорить о белорусском пути контрабанды угля. Эту информацию подтверждают белорусские, российские и украинские журналисты. Александр Ярошевич из «Белорусских новостей» беседовал с «близким к рынку» источником, который подтвердил, что угольным бизнесом занимаются в основном «ребята» из Ростова. «По-другому ты его никак не продашь, поэтому приходится так возить. Они добывают его на Украине, везут в Россию и делают его российским, а потом он уже как российский [транзитом через Беларусь] идет на Европу. Но некоторые поставщики [из Польши] не хотят спонсировать Донбасс, поэтому [иногда] еще приходится делать белорусские документы. А некоторые просто везут сразу же с Украины в Беларусь, потом уже в Беларуси перегружают в новые вагоны и везут в Польшу», — говорил информатор, сравнивая эту схему со схемой реэкспорта польских яблок в Россию.

Журналистские удостоверения авторов книги, выданные Министерством иностранных дел Беларуси. Фото: Каролина Баца-Погожельская

Беларусь не впервые выступает в качестве страны-контрабандиста. В 2012 году Беларусь экспортировала российскую нефть, продавая ее за границу под видом растворителей и разбавителей, благодаря чему избегала уплаты экспортных пошлин в российский бюджет. В то время продажа растворителей и разбавителей составляла 12 % всего белорусского экспорта. В 2014 году белорусы реэкспортировали в Россию продукты, помогая западным фирмам обойти продуктовое эмбарго, введенное Россией в ответ на санкции. Именно таким образом на полках российских супермаркетов появлялись белорусские креветки и лосось.

Учитывая такой контекст, возникновение темы торговли антрацитом было лишь вопросом времени.

В 2019 году «Радыё Свабода» с удивлением обнаружило, что экспорт угля резко вырос: в 2018 году продажа каменного угля в Украину выросла в 980 раз (с 600 тонн до 588 тыс. тонн), продажа антрацита — в 340 раз (с 300 тонн до 102 тыс. тонн).

При этом в Беларуси нет ни одной угольной шахты, да и сам уголь белорусы не используют, поскольку их энергетическая отрасль ориентирована на газ. Так, шаг за шагом, наши белорусские коллеги обнаружили, что торговлей углем занимаются частные фирмы, а товар, судя по всему, привозят с оккупированной украинской территории. В мае 2015 года украинские службы пытались установить какую роль в поставках угля с ОРДЛО в Украину играли компании ООО «ВЕСТЭК» из Бреста и ООО «Бизнес-Альянс» из Гомеля. Как сообщало «Радыё Свабода», согласно данным украинской прокуратуры, обе компании покупали уголь у фирмы ТД «Уголь Донбасса», которую лично контролировал «вице-премьер» т.н. ДНР Александр Тимофеев. Белорусы продавали уголь в Эстонию, а эстонцы — конечному получателю, украинской компании «Авалон-Трейд», принадлежащей бизнесмену из Донецка. Тот уголь до поставщика не дошел — украинские службы конфисковали товар в целях следствия.

Позднее в документации украинских следователей появились очередные белорусские фирмы, в том числе минская компания ООО «ЭколайнСистемс». Мы отправились по адресу, указанному в документах — это оказалось строение в несколько сотен метров длиной, расположенное на Сторожевской улице, на берегу протекающей через столицу реки Свислочь. Там мы не обнаружили ничего, что указывало бы на присутствие угольного трейдера.

Изданию «Белорусские новости» удалось установить, что из Беларуси донецкий уголь отправлялся на украинские электростанции в Чернигове, Киеве и Славянске. Две первые принадлежат бывшему депутату партии «Наша Украина» Анатолию Шкрибляку, а Славянскую ТЭС у Александра Януковича купил Максим Ефимов (покупка состоялась в 2018 году, когда Ефимов был депутатом Блока Петра Порошенко). Источники информагентства утверждали, что получателями угля были также фабрики и заводы Рината Ахметова, а сам олигарх постоянно это отрицал.

В роли посредника могла выступать компания «Бизнес-альянс». Ее глава Андрей Байдо говорил агентству: «Было выгодно возить через Беларусь, возили через Беларусь. Мы этим не занимаемся уже несколько месяцев. Сейчас нам это неинтересно. И цены упали, и с украинцами сложно работать. У них там сейчас как в 90-х. Такая практика нам не нравится».

Бизнесмен отрицал свою причастность к торговле углем из т.н. ДНР и т.н. ЛНР с российскими документами: «Под видом “Мерседеса” не завезешь “Запорожец”. Уголь, как и любой товар, отличается сильно по характеристикам. Лаборатории дают сертификаты. Они же не пойдут на подделку. Это невозможно. Нам противозаконные схемы не интересны».

«Мы ведем переговоры с Белоруссией, Турцией, Китаем. В первую очередь, речь идет о покупке угля. Возникают сложности с вывозом продукции, с оформлением сертификатов. Мы ищем пути решения проблем, уверен, что выход найдем. Здесь тонкая грань между экономикой и политикой», — говорил российской газете «Известия» глава самопровозглашенной т.н. ЛНР Игорь Плотницкий в мае 2017 года.

Также все отрицал и тогдашний вице-премьер Беларуси Владимир Семашко, а министр энергетики Украины Игорь Насалик убеждал, что «речь может идти о реэкспорте из России, однако наверняка не с ОРДЛО». Любопытно, что украинская статистика не отметила скачок в торговом обмене, о котором сообщали белорусы. Ни наши собеседники, ни собеседники наших коллег в Минске не могли объяснить, с чем это связано.

Через Беларусь и Украину уголь отправлялся дальше, в Словакию. Над текстом об этих поставках мы работали вместе со словацким репортером Томашем Форро. Текст был опубликован в ряде изданий: польском Dziennik Gazeta Prawna, чешском Deník N и словацком Denník N. Источник нашего словацкого коллеги, связанный с железнодорожной службой, вел наблюдение за перевозкой антрацита и отметил большое число несоответствий в документации. В свою очередь, представитель фирмы VUM из города Жьяр-над-Гроном признает, что в 2018 году «экспериментировал» с поставщиками, однако он утверждает, что получал уголь от российского поставщика с российским сертификатом происхождения.

С точки зрения Сергея Курченко, настоящее окно в мир — это не Ростов и не Брест, а страны Бенилюкса. Перевоз грузов по морю дешевле, чем по суше. Значительная часть мирового морского товарооборота проходит через бельгийские и нидерландские порты АРА (Амстердам-Роттердам-Антверпен), а также так называемый North Sea Port, то есть объединенные порты в Генте, Тернёзене и Флиссингене. Мы посетили все шесть перечисленных городов, однако в основном натыкались на стену молчания. А ведь с ними связаны события, достойные интереса.

Порт Антверпена. Источник: wikimedia.org

Например, в сентябре 2018 года интернет-сервис роттердамского порта сообщил о визите 80 представителей российских терминалов, логистических компаний и морских перевозчиков из Санкт-Петербурга. Российские гости встретились с главой администрации порта Аллардом Кастеляйном и мэром Роттердама Ахмедом Абуталебом.

Представители порта и города отказались отвечать на наши вопросы о том, кто именно приехал и о чем шли переговоры. Пресс-секретарь порта Леон Виллемс в ответ на наш запрос написал, что «среди участников встречи с российской стороны присутствовали представители российских портов и транспортно-логистического бизнеса».

По его словам, никакие договоры не подписывались, а цель встреч заключалась в «обмене информацией». Официальный представитель мэра Роттердама Клаудиа Верхулп пожелала нам «хорошо провести время в Нидерландах», после чего перестала отвечать на письма. На наши вопросы не ответили ни мэр города (адрес его электронной почты нам дала местная журналистка), ни посольство РФ в Амстердаме, глава которого Александр Шульгин присутствовал на встречах. «Россия встречается с Роттердамом», — гласили заголовки сообщений на интернет-странице роттердамского порта.

Одна из украинских энергетических компаний направила в Интерпол просьбу заблокировать поставку угля с ОРДЛО в страны Евросоюза. Нам удалось установить, что полиция признала свою юрисдикцию, однако следствие не было возбуждено из-за отсутствия доступа на оккупированные территории.

Мы посетили главный офис правления порта Антверпена в Бельгии — здание в стиле футуризма, созданное по проекту Захи Хадид. Представители правления попросили нас задать свои вопросы по электронной почте, после чего пресс-секретарь Вильма Схипперс прислала нам следующий ответ: «Органы правления порта не имеют доступа к подробной информации об осуществляемом товарообороте. Такой информацией располагают действующие в порту компании, ведь именно они заключают договоры с клиентами».

Когда мы обратились непосредственно к фирмам, те отказались отвечать, сославшись на коммерческую тайну.

Лишь когда мы объездили порты Бенилюкса вдоль и поперек, нам удалось найти того, кто согласился ответить на наши вопросы. Нашей собеседницей стала работница грузового терминала одного из некрупных портов на бельгийской границе. От нее мы узнали, то антрацит чаще поступает в меньших партиях, чем другие виды угля и руда. Поэтому чаще всего, хотя и не всегда, антрацит отправляют в небольшой порт в Тернёзен — маленький городок со старинным центром, где родилась Сандра Рулофс, жена Михаила Саакашвили.

«У нас очень продвинутая система контроля. Во время получения товара мы проверяем форму Т1 транзитная декларация, позволяющая перевозить грузы между таможенными органами — прим. автора . Если бы такого документа не было, нам самим пришлось бы нести ответственность. Фирмы, среди владельцев которых есть американцы, с опаской относятся к грузам из Ирана, Сирии или Крыма, ведь торговля с ними запрещена. Однако клиента и товар проверяют только таможни. Мы знаем об украинском угле, но он выглядит как российский и поступает из российских портов. По нашему требованию нам предоставляют сертификат происхождения, а разбираться настоящий он или поддельный — это дело таможенников», — сообщила наша собеседница.

Такого рода перекладывание ответственности мы встречали на каждом шагу, при этом нам удалось подтвердить данные о контрабанде, осуществляемой по новому пути — из балтийского порта Усть-Луга в порты Западной Европы. Через полтора года, в июле 2019, поток антрацита через Усть-Лугу начал иссякать, а Бельгия постепенно перестала выступать как импортер угля. Никто из наших собеседников не сумел объяснить это явление. Возможно уже тогда Курченко начал сдавать позиции, в СМИ все чаще возникала тема финансовых проблем его компаний.

Вероятно, это имело связь со сменой власти в Киеве в середине 2019 года. Команда Владимира Зеленского неоднозначно высказывалась по поводу целесообразности сохранения торговой блокады Донбасса. Затем появилась информация о том, что на эту тему ведутся переговоры с Россией. В случае снятия блокады следовало бы определить правовой порядок, на основании которого можно вести переговоры с предприятиями, присвоенными сепаратистами.

В сентябре 2019 года глава МИД Украины Вадим Пристайко говорил изданию «Европейская правда», что первое условие снятия блокады — это «возвращение предприятий под контроль Киева».

При таком развитии событий Курченко стал бы проблемой, а присвоенное им имущество могло бы вернуться к первоначальным владельцам, например, к тому же Ринату Ахметову. Наши источники в ДТЭК крупнейшая частная энергетическая компания Украины, принадлежащая Ахметову — прим. пер. говорили нам, что вернутся на оккупированный Донбасс только в том случае, если им будет гарантирована безопасность, то есть если там будет присутствовать украинская полиция. При этом близкие Ахметову политики не сомневаются, что возвращение антрацитовых шахт произойдет. Так считает, например, Елена Бондаренко, член «Партии Регионов» из Макеевки, с которой мы поговорили на конференции пропагандистского агентства «Россия сегодня», организованной в Москве, в огромном многоэтажном здании недалеко от парка Горького:

Елена Бондаренко

Для меня как для политика и гражданина право на собственность должно быть неприкосновенно. Возможно, это непопулярное мнение, однако я полагаю, что каждый человек должен иметь право на возвращение своего имущества, где бы оно ни находилось. Например, в Польше использовалось право реституции возвращение прежних прав на имущество — прим. пер. , и мы могли бы воспользоваться этим европейским опытом.

Каролина Баца-Погожельская, Михал Потоцкий

Вы полагаете, что Курченко просто так согласится отдать имущество?

Елена Бондаренко

А кто такой, пардон, этот Курченко? До конфликта у него были какие-то активы на Донбассе?.. Вот именно! Он не имеет ничего общего с тем имуществом, которое там осталось.

Каролина Баца-Погожельская, Михал Потоцкий

То есть в Донецке у него нет того влияния, которое ему приписывают?

Елена Бондаренко

Я узнаю об этом только из газет, у меня нет возможности туда поехать. Если Курченко и имеет влияние, то наверняка осуществляет его посредством нелегальных схем.

Хранилище угля на предприятии холдинга ДТЭК, Днепр. Фото: Каролина Баца-Погожельская

Путешествие в Польшу. Малашевичи

В 2018 году железнодорожный пограничный переход между Беларусью и Польшей в Малашевичах был просто забит углем. В июле Сейм внес поправки в закон о качестве твердого топлива и импортеры, испугавшись ограничений на ввоз несортированного угля, начали запасаться по максимуму. В октябре угольные насыпи на терминалах были намного больше, чем годом ранее, когда мы были в Малашевичах.

Этот небольшой город является ключевым на карте импорта антрацита в Польшу. Почти все накладные и другие документы, попавшие в наше распоряжение, свидетельствуют о том, что именно этим путем в страну въезжают составы с донецким углем, по крайней мере с тех пор, как Киев ввел блокаду Донбасса.

Часто это просто отдельные вагоны, присоединенные к основному составу. По несколько десятков тонн сырья, которым никто толком не интересовался.

Замминистра экономического развития Польши Тадеуш Косциньский, отвечая на запрос депутатов партии «Современная», объяснил это так: «От импортеров требуется доказать происхождение товаров лишь в том случае, если на основании происхождения к ним применяются льготные таможенные пошлины. Поскольку уголь является беспошлинным сырьем, то на него не распространяются таможенные льготы. Таким образом, при оформлении таможенной декларации импортер не обязан предоставлять свидетельство о происхождении товара или какое-либо другое доказательство, ведь такой документ не влияет на размер пошлины».

Таможенников не интересует, откуда этот уголь попадает в Польшу. По накладным, станция отправления находится на территории России. Бывает, что в графе о происхождении вписано «неизвестно», а в графе «производитель» стоит прочерк. Никого не удивляет, что станция погрузки — Гуково или Успенская. На границе можно проверить лишь параметры качества сырья. Получатели чаще всего делают это за свой счет, однако каждый такой тест стоит не менее 400 злотых (около 90 евро) за образец. Бизнесмены не стремятся нести лишние расходы, поэтому они прибегают к тестам только в случае, когда хотят проверить, не обманул ли их подрядчик. Место происхождения их не волнует — впрочем, опытный трейдер и так знает, когда покупает украинский антрацит.

«Специалист различит товар даже из разных регионов Донецкого бассейна: уголь с месторождений в городе Антрацит от угля из города Ровеньки или из Шахтерска. Каждый из них донецкий, но, например, даже температура плавления золы различается», — говорил заместитель директора Института общей энергетики НАН Украины Игорь Вольчин в интервью основанной в Луганске «Реальной газете».

Торговые цепочки поставок трудно проверить еще и потому, что в этом бизнесе легко запутать следы. Отправитель может не указать в документах настоящего конечного получателя, а вместо этого вписать экспедитора, то есть организатора перевозки груза, действующего по заказу импортера. В январе-феврале 2017 года, еще перед блокадой Донбасса, ростовская фирма «Угольные Технологии» направила в Польшу 4781 тонну антрацита для фирмы Carbo-Sped, 2290 тонн для PKP Cargo Connect, 1635 тонн для фирмы RST Logistics и 975 тонн для грузоперевозочной фирмы Agrostop. Проблема в том, что ни одна из этих компаний не является импортером сырья — все они выступали в качестве экспедиторов или таможенных брокеров.

Никто из наших собеседников не хотел раскрывать свою личность, а фраза «антрацит с Донбасса» вызывала у некоторых панику, а иногда и агрессию. Фирмы RST Logistics и Carbo-Sped расположены в одном здании на улице Колеяжи т.е. Железнодорожников в Малашевичах. В одной из компаний мы услышали: «Я не знаю, на кого вы работаете и какую цель преследуете. Мы представляем наших клиентов, мы не импортеры. У нас нет информации о том, что дальше происходит с товаром и куда он едет».

Наши собеседники утверждали, что не слышали названия «Угольные технологии»: «Нас особо никто не вводит в курс дела. Наша задача — обслужить на границе, а больше нас ничего не интересует».

«У нас нет связи с отправителями. Мы не ведем переговоров ни с украинцами, ни с русскими. Хоть черный песок нам насыпь вместо угля, мы и его перегрузим», — объяснил другой экспедитор.

Наши источники из железнодорожной службы раскрывают еще один способ сменить получателя или даже экспедитора. Его можно применить в процессе перевозки товара, еще на белорусской стороне.

«Бывает, что адресованный нам товар приезжает в Брест, а там посылки переадресовывают на имя кого-то другого. Так работает конкуренция. В таком случае у нас не будет и следа товара», — объясняет наш собеседник, работающий в одной из компаний Польских государственных железных дорог.

В самих Малашевичах и окрестностях насчитывается около двадцати компаний, оказывающих подобные услуги. Еще в 2017 году, когда мы отправились туда в первый раз, в каждом из основных грузовых терминалов громоздились горы антрацита — нельзя было не заметить его характерного блеска. В 2019 году все стало менее однозначно — за это время россияне ввели некоторые новшества. Если раньше они просто «русифицировали» украинский антрацит, то есть провозили его по российским документам, то теперь его начали смешивать с российским углем. Это подтвердили несколько независимых польских и зарубежных источников. В итоге доказать использование этой схемы практически невозможно.

Происхождение угля легче всего определить, проверив содержание серы. В украинском антраците ее гораздо больше, чем в российском, но чтобы доказать, что товар идет с Донбасса, нужно изучить несколько десятков образцов и извлечь из них средний показатель. При смешивании российского и украинского сырья результаты тестов ничего нам не покажут.

Но это еще не всё. Наши собеседники в Малашевичах обратили внимание на еще один теоретически возможный способ ввоза антрацита в Польшу без риска проверки. «Его можно отправлять в закрытых контейнерах, а не в открытых угольных вагонах. С каменноугольным коксом такие эпизоды уже случались», — сказал один из наших собеседников. Так сырье может идти транзитом через Польшу на Запад. Контейнеры имеют преимущество проезда среди товарняков. Другие наши собеседники отмечают, что контейнерное решение стоит слишком дорого, а ведь Сергей Курченко заинтересован в сокращении затрат.

Импорт угля из-за восточной границы Польши — это огромные деньги. Возьмем рекордный 2018 год, когда в Польшу прибыло 19,7 млн тонн каменного угля из-за рубежа, в том числе 13,5 млн тонн из России. Донецкий антрацит составлял в этом объеме 108 тысяч тонн, то есть сравнительно мало данные не включают январь 2018 года — прим.авт. .

«Импортеры и российские производители вывели с угольного рынка в общей сложности четыре миллиарда злотых около 900 млн евро . Мы говорим о чистых ценах на границе, не считая маржи или посредническо-брокерских услуг, а ведь они также фигурируют в торговле польским углем», — убеждал нас собеседник из угольной отрасли.

Мы принимаем во внимание как сырье, используемое в энергетической и теплоэнергетической промышленности, так и уголь для индивидуальных потребителей. И две трети этого рынка, то есть около 9 млн тонн, — это российский уголь. Средняя цена угля для потребителя — около 500 злотых (около 110 евро) за тонну. Плюс около 4,5 миллиона тонн предназначены для теплоснабжения и энергетики – это около 300 злотых (около 68 евро). В общей сложности выходит 5,85 млрд злотых (1,32 млрд евро). Со временем эту тему начали использовать в том числе в политических кампаниях. При этом польская оппозиция часто смешивала эти две проблемы, сводя весь российский импорт к «углю с Донбасса».

«На восточном угле всегда делают большие деньги. Россия, Казахстан, Украина... Но таких поставок из этих стран, как в 2018 году, никто не видел и, наверное, не ожидал», — говорил один из наших собеседников из отрасли.

В феврале 2019 года польское издание Puls Biznesu сообщило, что глава энергетического ведомства Кшиштоф Тхужевский попросил министра финансов Тересу Червиньскую предоставить данные импортеров, поставляющих уголь в Польшу. Эта информация позволила бы министру тщательнее контролировать отрасль, а также ознакомиться с ценообразованием и маржами.

Теоретически этот инструмент также позволил бы контролировать ввоз в Польшу антрацита из оккупированного Донбасса. Ранее, летом 2018 года, премьер Польши Матеуш Моравецкий потребовал от министра Тхужевского объяснений по этому вопросу. Тот направил в подчиненные ему компании запрос о возможном использовании донецкого антрацита. Ответы были отрицательными. Нам тоже не удалось найти какие-либо доказательства участия польских государственных предприятий в такого рода сделках.

Министерство финансов Польши подтвердило, что «ни одна из государственных угольных и энергетических компаний не покупала и не импортировала антрацит с Донбасса. Министерство и подведомственные ему таможенные службы проверяют, кто поставляет его в Польшу».

Мы также спросили ведомство, были ли проверены компании, которые мы описывали в наших статьях. Подчиненная ему Национальная казначейская администрация ответила, что «обязанность хранить налоговую тайну не позволяет раскрывать подробности как индивидуальных проверок, так и налоговых деклараций конкретных субъектов».

До того, как Киев объявил о запрете торговли с псевдореспубликами, антрацит попадал в Польшу также через контрольно-пропускной пункт в Хрубешуве.

В 2017 году пресс-секретарь фирмы Linia Hutnicza Szerokotorowa Польских государственных железных дорог Агнешка Халаса описала правила ввоза сырья: «Украинские железные дороги, принимающие товары к перевозке, несут полную ответственность за то, что именно и в каком состоянии загружается в вагон. Погрузка должна производиться в соответствии с правилами, груз должен быть надлежащим образом закреплен и соответствовать тому, что написано в накладной. Остальные вопросы, например, о происхождении товара, являются внутренним делом государства-поставщика».

После наших статей этим вопросом заинтересовалось Министерство инфраструктуры Польши. От терминала в Малашевичах ведомство потребовало информации о возможных поставках антрацита в Польшу. В октябре 2018 года мы спросили министерство, действительно ли оно занималось этим вопросом и попросили уточнить, была ли это его собственная инициатива или сотрудничество с Министерством энергетики. На эти вопросы нам никто не ответил, нарушив при этом закон о СМИ.

Идею о введении эмбарго на российский уголь выдвигала партия «Право и справедливость» — как во время предвыборной кампании 2015 года, так и после прихода к власти. Причем речь шла обо всем угле, а не только о псевдороссийском антраците с Донбасса, о котором тогда никто не знал. Однако эта идея сразу рухнула — будучи членом Евросоюза, Польша не может самостоятельно наложить эмбарго на товары из третьих стран. В феврале 2020 года заместитель премьер-министра Польши Яцек Сасин объявил, что запретит госкомпаниям закупать сырье за рубежом.

Несколько лет назад, когда у власти находились партия «Гражданская платформа» и Польская крестьянская партия, угольная промышленность Польши обвиняла Россию в демпинге, утверждая, что она субсидирует свой уголь и тем самым нарушает честную конкуренцию. При этом, если субсидирование добычи было бы сложно доказать, то доплаты к железнодорожным перевозкам — намного проще.

Однако и здесь ничто не пошло дальше планирования, потому что Варшава не искала поддержку в других странах, да и найти ее было бы не просто. Дело в том, что Германия, закрывшая в 2018 году свою последнюю шахту, ежегодно импортирует 55 миллионов тонн угля — в основном, конечно, из России.

Перевод Юнны Коробейниковой

Благодарим издательство Czarne за возможность публикации фрагмента книги «Czarne złoto. Wojny o węgiel z Donbasu» (2020)

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK