Ян Литыньский. Фото: Роберт Гардзиньский / Forum
08 марта 2021

Ян Литыньский. Революционер и человек компромисса

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

Ян Литыньский погиб трагически: его собака провалилась под лед, и он бросился ее спасать. Таким уж он был — собственное благо подчинял благу других. Известного оппозиционера времен Польской Народной Республики, члена Комитета защиты рабочих вспоминает историк Анджей Фришке.

Янек Литыньский всегда был готов оказывать людям помощь, заступаться за них, рисковать. Он приходил на выручку своим друзьям, рабочим, преследуемым, чтобы противостоять злу и творить добро среди людей, чтобы сделать мир хоть немного лучше.

От Клуба искателей противоречий до Марта 1968 года

Все началось в 1962 году в Клубе искателей противоречий неформальный дискуссионный клуб членов варшавского Союза социалистической молодежи, действовавший в 1962-63 годах — там он в 16 лет он обрел друзей, которые потом на многие годы стали его соратниками. Как и большинство из них, он происходил из семьи с радикально левым прошлым.

Отец, связанный в межвоенные годы с польской компартией, умер, когда сын был совсем маленьким. Мама, тоже с коммунистическим прошлым, воспитала Янека и на протяжении всей его нелегкой жизни была рядом с ним.

С 1963 года он учился на физико-математическом факультете Варшавского университета, а многие его ровесники, с которыми он школьником подружился в Клубе искателей противоречий, изучали историю, философию, социологию и экономику. Поверх профессиональных интересов их объединяли взгляды, выросшие из радикальных традиций, ощущение потребности противостоять несправедливости, взаимная солидарность, живой интерес к политике, идеологии, истории.

Еще их объединяли особые отношения с наставником Яцеком Куронем и его другом, историком Каролем Модзелевским. Для молодежи они были близкими людьми, друзьями и в то же время авторитетами. Когда в 1965 году Яцека и Кароля приговорили к тюремному заключению за бунт против партии, то выступления в их защиту — упоминания при каждом возможном случае о том, что они в тюрьме, — сплотили этих молодых людей и обрекли их на конфронтацию с милицией и безраздельно властвовавшей партией.

В этом кругу двадцатилетних — которых впоследствии назвали «командосами» — Янек играл одну из важнейших ролей. Он выделялся своим интеллектом и прекрасными организаторскими способностями.

В начале 1967 года он стал одним из инициаторов и организаторов акции по сбору подписей под письмом в защиту Адама Михника, которому грозило исключение из университета. Было собрано более тысячи подписей, что представляло собой цифру ошеломляющую, превышавшую воображение.

Годом позже случилось дело «Дзядов» В начале 1968 года власти запретили спектакль Национального театра в Варшаве по пьесе Адама Мицкевича «Дзяды» под предлогом его «антисоветского» и «антирусского» характера. и последний спектакль 30 января 1968 года, а после него — демонстрация у памятника Мицкевичу. Янек был одним из демонстрантов, его задержали, приговорили к штрафу, вынесли дисциплинарное взыскание. Тем не менее, он стал одним из организаторов протестного письма студентов против снятия «Дзядов» со сцены, координировал акцию по сбору подписей на различных факультетах. В этот раз было собрано более трех тысяч подписей.

Наступило 8 марта 1968 года, и состоялся митинг на площади перед университетом, с которого начались студенческие выступления. Самого Янека на митинге не было, потому что утром его — вместе с Северином Блюмштайном — задержали. После освобождения он вернулся в университет, пытался продолжать деятельность, но 12 марта его арестовали уже надолго.

На изнурительном мартовском следствии он молчал, стойко вынося манипуляции следователей. В декабре 1968 года Литыньского вместе с Блюмштайном судили и приговорили к 2,5 годам тюрьмы.

Путь к Комитету защиты рабочих

В июле 1969 года после тяжелого заключения в лагере Янек вышел на свободу по амнистии. Он работал шлифовщиком и жил в кругу друзей, которых по-прежнему называли «командосами», помогал в пересылке на Запад записи встречи Эдварда Герека с бастующими рабочими Щецина.

Принимал он участие и во встречах «командосов» с молодежью из Клуба католической интеллигенции. Целью этих встреч были дискуссии о религии и об общественных инициативах, которые должны были помочь восстановлению социальных связей и сопротивлению режиму.

Литыньский посещал встречи, посвященные самообразованию — на них изучались политические традиции плюрализма. Сам он много читал о Польской крестьянской партии (ПКП). Обращаясь к газетам и брошюрам, он написал серьезную работу о ее истории в послевоенной Польше 1945-1947 годов, в которой проанализировал модель сопротивления демократического политического движения, каким была ПКП, по отношению к диктатуре. Это исследование было опубликовано на страницах независимого издания Krytyka только в 1981 году, то есть уже в новую эпоху, наступлению которой он способствовал.

В июне 1976 года после повышения цен, вызвавшего рабочие протесты в Радоме и Урсусе, власти ПНР применили против рабочих массовые репрессии.

Оппозиционные интеллигентские круги в Варшаве выступили в защиту преследуемых, а в сентябре 1976 года был создан Комитет защиты рабочих (КОР).

Литыньский принадлежал к числу сотрудников КОР. Вместе с Блюмштайном, а затем с Иоанной Щенсной, он создал Biuletyn Informacyjny (Информационный бюллетень). Это было первое неподцензурное издание, вначале выходившее в машинописи (параллельно с ним издавались Komunikaty, в которых публиковались заявления КОР).

После обыска в квартире Литыньского в феврале 1977 года он полностью погрузился в попытки возрождения рабочего движения. Начал Янек с радомских рабочих, ставших жертвами репрессий: он пытался организовать среди них кружки для просветительской работы и дискуссий. Янек был осторожен в прогнозах, но рассчитывал, что сумеет выйти из тупика, найти новые пути. Однако попытка оказалась неудачной: дело двигалось с трудом, а на встречи просочились агенты службы госбезопасности.

Из этого опыта родилась идея значительно более широкого воздействия при помощи журнала, предназначенного специально для рабочих. Однако в начале мая того же 1977 года, прежде чем идея обрела конкретные формы, в Кракове было найдено тело погибшего при невыясненных обстоятельствах Станислава Пыяса — студента, сотрудничавшего с КОР. Ответом стали демонстрации в Кракове, за которыми последовала реакция властей: заключение в тюрьму наиболее активных деятелей КОР, в том числе Литыньского. Власти готовили крупный политический процесс, но через несколько недель их рвение угасло из-за опасений международного резонанса. Была объявлена амнистия и освобождены последние рабочие, сидевшие за события июня 1976 года, а также арестованные члены КОР.

Это было началом широкой активности КОР, преобразованного в Комитет общественной самообороны «КОР» (КОС-КОР). Развивались печатавшиеся в подвалах неподцензурные издания, независимый издательский дом (Niezależna Oficyna Wydawnicza) тиражировал машинописные книги. Началось чтение лекций для студентов в частных квартирах.

Robotnik и создание самоуправляемых представительств на предприятиях

Ян Литыньский стал членом КОС-КОР, сосредоточившись на деятельности в рабочей среде и на газете Robotnik («Рабочий»). Вместе с ним над этим изданием работали Генрик Вуец, Войцех Онышкевич, Хелена Лучиво, Дариуш Купецкий и еще несколько человек.

Их целью было войти на производственные предприятия со свободным словом и советами, как защитить насущные интересы рабочих, как эффективно протестовать, бастовать. Газета сыграла ключевую роль в формировании плацдармов независимого рабочего движения на некоторых предприятиях, а наибольшим влиянием пользовалась в Гданьске, в окружении Богдана Борусевича.

Уже осенью 1977 года Литыньский в статье «Рабочие представительства» призывал к началу дискуссии, в ходе которой работники выдвинут своих представителей, а властям придется признать их партнерами в переговорах.

Такова была концепция КОР, которую прежде всего разрабатывал в своих работах Яцек Куронь, — создание самоуправляемых и независимых от властей представительств различных кругов и социальных групп и, тем самым, ограничение тотального контроля партии над обществом. А в будущем — принуждение властей к переговорам.

В КОС-КОР Литыньский был частью политического мозгового центра. Особенно он был близок к Куроню и Михнику, принимал участие в многочисленных внутренних дискуссиях, формировании линии всего окружения. Он также вошел в редакцию теоретического издания Krytyka — его издавала та часть КОС-КОР, которая признавала авторитет Куроня.

Сторонник солидарности диссидентов в странах соцблока

Помимо проблем рабочих, стремления к созданию рабочего движения — осознающего свои цели, предсказуемого и постоянного — Литыньский видел необходимость в формировании солидарности диссидентов и в других странах, подчиненных СССР.

В 1978 году он участвовал во встрече с оппозиционерами в Чехословакии, в том числе с Вацлавом Гавелом, а когда их подвергли тюремному заключению, стал одним из тех, кто объявил голодовку в их поддержку в костеле cв. Креста.

Эта солидарность была путем к преодолению барьеров, недоверия, межнациональных конфликтов во имя построения лучшего, демократического будущего нашего региона Европы. Выражением этой потребности в солидарности стало участие Литыньского в редактировании и принятии «Обращения к трудящимся Восточной Европы» на первом съезде «Солидарности» в сентябре 1981 года.

На тот момент это «Обращение» было радикальным антисоветским шагом, несшим в себе новые угрозы. Однако оно стало важным жестом, который после 1989 года облегчил установление отношений с восточными соседями Польши, также стремившимися к независимости. В середине 1980-х Литыньский стал одним из создателей Польско-чехословацкой солидарности, организации, объединявшей представителей оппозиции обеих стран.

Забастовки 1980 года и карнавал «Солидарности»

Во время летних забастовок 1980 года Литыньский участвовал в организации сети информирования о протестах, будучи на связи, в частности, с бастующими в Урсусе, Люблине, Свиднике. Он был задержан службой безопасности 16 августа и провел последующие дни под арестом, а затем получил от прокуратуры обвинение в принадлежности к нелегальной организации.

Сразу же после подписания соглашения, завершившего эту историческую стачку, по требованию руководителей забастовки были освобождены 20 заключенных, включая Литыньского. Он немедленно включился в деятельность создаваемой «Солидарности», высказываясь за формирование однозначно демократического, самоуправляемого профсоюза с активными заводскими комиссиями, умеренного в своих требованиях и формах деятельности в переходный период.

Власти относились к нему как к «антисоциалистической силе», «экстремисту». Он же, в сущности, стремился к укреплению «Солидарности» в качестве мощной самоуправляемой организации.

Она должна была стать центром общественного движения, который вынудит монополистическую власть к глубокой эволюции в направлении демократии и плюрализма, общественного самоуправления и гражданских свобод.

Литыньский уделял особое внимание рабочим Валбжиха, которых знал со времен распространения там газеты Robotnik, и сделал очень многое, чтобы организовать там региональное отделение профсоюза. Кроме того, он был советником региональной организации «Солидарности» в Мазовии, консультировал и Рабочую комиссию шахтеров в Новой Гуте. Он публиковал статьи, посвященные стратегии профсоюза, встречался с рабочими многих предприятий и убеждал их в таких целях и принципах деятельности.

Интернирование, побег и подполье

В день введения военного положения, 13 декабря 1981 года, он был интернирован и заключен в тюрьму в варшавском районе Бялоленка. 3 сентября 1982 году его вместе с Яцеком Куронем, Адамом Михником и Хенриком Вуецем обвинили в участии в деятельности КОС-КОР, то есть попытке насильственного свержения строя ПНР, за что грозил многолетний тюремный срок.

Временно выпущенный по семейным обстоятельствам в июне 1983 года, Литыньский не вернулся в тюрьму: он ушел в подполье, установил контакт с редакцией еженедельника Tygodnik Mazowsze, а вскоре вошел в подпольное правление регионального отделения «Солидарности» в Мазовии. Литыньский был  одним из наиболее активных деятелей подпольной «Солидарности», а в своих статьях старался охарактеризовать положение движения и предложить пути действия.

Активно разыскиваемый службой безопасности, он успешно скрывался до 1986 года, когда власти решили отказаться от преследования деятелей оппозиции. Тогда он смог вернуться к нормальной жизни, контактам с друзьями и знакомыми, а также высказываться не только в подпольной прессе, но иногда и в тех изданиях, которые издавались и распространялись открыто, например, в журналах Res Publica или Więź (Связь).

Радикал, искавший компромиссы

Когда летом 1988 года начались очередные забастовки рабочих, Литыньский присоединился к протестующим на одном из заводов. В декабре он вошел в число основателей Гражданского комитета при Лехе Валенсе, а затем участвовал в переговорах Круглого стола в подкомитете по вопросам горнодобывающей промышленности.

После завершения заседаний, которым предстояло изменить Польшу, он говорил в одном из интервью, что деятельность «Солидарности» открывает процесс создания основ суверенитета Польши: «Достижение действительного суверенитета — это процесс, с ним связана и выработка собственной внешней политики». В июньских выборах 1989 года он был избран в Сейм от округа в Свиднице.

Литыньский был депутатом Гражданского парламентского клуба, объединявшего парламентариев, избранных по спискам «Солидарности», затем от Демократического Союза (Unia Demokratyczna) и от Союза Свободы (Unia Wolności), вплоть до 2001 года. Он входил в высшее руководство партии и заслуженно считался одним из наиболее активных и рациональных деятелей. Его особенно ценили за способность договариваться и вести дискуссии без агрессии и эскалации расколов.

Он верил в социальную политику и честную люстрацию

О его деятельности в Сейме можно было бы сказать многое. Я хотел бы упомянуть его активную деятельность в Комиссии по социальной политике, председателем которой он был много лет. В свое время ему ставили в вину то, что он, один из инициаторов рабочего движения и многолетний сторонник рабочего самоуправления, поддержал реформу Бальцеровича, которая нанесла удар по занятости и социальному положению рабочих.

Литыньский, однако, мыслил не классовыми, а общегосударственными категориями, видел банкротство промышленности ПНР, необходимость в модернизации для достижения Польшей экономической конкурентоспособности. Но те, кого экономические перемены оставляют без работы, считал он, должны получать помощь от государства.

Литыньский занимался и вопросами люстрации, видя в ней необходимость — в отличие от многих его старых друзей, которые опасались возникновения конфликтов на почве сведения счетов с эпохой ПНР.

Литыньский же верил, что процесс люстрации можно провести упорядоченно и честно, что соответствующие процедуры и принципы действия позволят урегулировать эти вопросы в соответствии с принципами права, политической беспристрастности и признания интересов государства. В противном случае, считал Литыньский, конфликты из-за декоммунизации и люстрации будут нарастать и разрывать ткань демократического государства.

Поэтому он поддержал проект закона о люстрации, а затем и создание Института национальной памяти. С 1998 по 2001 год он входил в состав комиссии Сейма по вопросам специальных служб и имел большое влияние на принимавшиеся тогда правовые и организационные решения.

Он не принимал яростной враждебности в политике

Последующие годы принесли неоднозначные, а со временем всё худшие изменения: растущую политическую поляризацию, межпартийную вражду, изменения в политической культуре. Все реже практиковались и всё менее ценились диалог и компромиссы, всё более желательной становилась победа над противником, а еще лучше, его исключение из политической жизни.

Янек никогда не принимал такого понимания политики, пытаясь поддерживать и те контакты, которые могли казаться спорными. Он ценил старую дружбу времен «Солидарности», и, например, никогда не выступал против Леха Качиньского — напротив, поддерживал с ним личные отношения. Со многими другими, готовыми на самую злостную клевету, отрицание заслуг, сомнения в былой искренности давних соратников, это было невозможно.

В качестве советника президента Бронислава Коморовского в 2010-2015 годах Литыньский старался смягчать такие конфликты, но это было нелегко. Однажды на похоронах, куда Литыньский пришел, чтобы от имени президента проститься с умершим, его стали прерывать шиканьем и свистом. Он достойно закончил свою речь, но эта сцена продемонстрировала, до какой дикости был доведен в Польше политический спор, превратившийся в конфликт.

С беспокойством и печалью наблюдал он то, что происходит в стране. В том числе недооценку, а порой и фальсификацию истории освободительного движения, отрицание значения перелома 1989 года. Я сам имел честь вместе с Яном Литыньским принимать участие в телевизионных программах, где мы старались разъяснить несправедливость обвинений в адрес Леха Валенсы, необходимость более глубоко рассматривать его жизненный путь и роль, которую он сыграл в великом успехе «Солидарности».

Янека также огорчало и разрушение добрых отношений с нашими соседями из-за все более заметных в общественной жизни националистических проявлений.

Каким он был

Трагедия, разыгравшаяся в воскресенье 21 февраля 2021 года на Нареве, где он в последнее время проводил много времени из-за эпидемии коронавируса, внезапно оборвала жизнь Яна Литыньского. С этим трудно примириться, и трудно собраться с мыслями. Поэтому я остановлюсь лишь не нескольких определениях его личности, которые приходят в голову в этот день.

Это был человек из левого лагеря, знакомый с его историей, иллюзиями и утопиями, приводившими к несчастьям, и потому стремившийся к сохранению в левом движении высших ценностей демократического, плюралистического государства.

Это был революционер, быстро понявший, что хорошие результаты приносят лишь незавершенные революции, те, которые оставляют прежним противникам свободное пространство и возможность участия в формировании нового строя.

Это был государственник, признававший приоритет государства и права перед конфликтами, эмоциями и интересами, поскольку хорошее государство создает рамки для выражения этих стремлений без разрушения сообщества, институтов, международного положения страны.

Это был добрый человек, который любил людей, не атаковал без необходимости, а если спорил, то не лишал противника достоинства и прáва на какую-то долю правоты. Человек, любивший друзей и своих домашних питомцев, братьев наших меньших — и отдавший жизнь за одного из них.

Перевод Владимира Окуня

Благодарим портал oko.press за возможность публикации.

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

Анджей Фришке

Историк, профессор, с 1982 года — редактор ежемесячника Więź. Член-корреспондент Польской академии наук, сотрудник Института политических…