Канцлер Германии Вилли Брандт и премьер Польши Юзеф Циранкевич подписывают договор об установлении отношений между ФРГ и ПНР и признании Западной Германией нерушимости западной границы Польши. Декабрь, 1970. Фото: Ян Морек / Forum
25 февраля 2021

Поляки, немцы и призраки прошлого

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

В последние десятилетия много говорится о польско-немецком диалоге как о примере преодоления исторической травмы Второй мировой войны. Однако, несмотря на множество важных шагов и инициатив, посвященных примирению, с точки зрения многих поляков действия Германии в этой сфере недостаточны. Критический взгляд на состояние польско-немецкого диалога представляет в своем эссе историк Станислав Жерко.

Отношения с Германией носят для Польши особый характер. Только в декабре 1970 года ФРГ признал установленную после войны польско-немецкую границу, а окончательное ее подтверждение от имени объединенной Германии произошло лишь в ноябре 1990 года; в июне следующего года страны подписали договор о добрососедстве и дружественном сотрудничестве. С 1999 года Польша и Германия являются союзниками в рамках НАТО, а с 2004 года их объединяет членство в Европейском союзе. Между ними существуют различия в интересах, но обе столицы стараются поддерживать максимально добрые взаимоотношения.

Между тем, расхождения довольно серьезны, а их олицетворением стал «Северный поток», а в последние годы также «Северный поток — 2». Ведь балтийский газопровод — самый яркий пример того, как Берлин пренебрегает жизненно важными интересами и Украины, и Польши, которая настойчиво высказывает свои возражения против этого германско-российского проекта. Голоса, ставящие под сомнение обоснованность строительства Nord Stream — 2 после российского нападения на Украину, а затем — после отравления Сергея Скрипаля и Алексея Навального, звучат и в Германии, но, тем не менее, позиция немецкого правительства по вопросу газопровода не меняется.

Правительство Германии не жалеет слов, уверяя Варшаву в своем желании развивать тесное сотрудничество. Однако польско-немецкие отношения остаются сложными. Чтобы понять причины этого, достаточно двух слов: география и история. Впрочем, эти факторы неразделимы.

Еще в 1918 году, когда Польша обретала независимость, взаимоотношения между поляками и немцами были отравлены.

Польская коллективная память хранила воспоминания о зловещей роли Пруссии как инициатора и бенефициара трех разделов Речи Посполитой (в 1772, 1793 и 1795 годах). В 1918 году в Польше было также свежо воспоминание о политике германизации и о борьбе с польскостью на захваченных землях. Так что нет ничего удивительного в том, что, когда с поражением Рейха в 1918 году появился шанс на возрождение Польши, дело дошло до кровавых польско-немецких боев из-за линии границы (восстание в Великопольше на рубеже 1918-19 годов и три польских восстания в Верхней Силезии: 1919, 1929 и 1921 годы). Подписанный в конце июня 1919 года Версальский договор все германские силы единогласно сочли национальным позором. Возмущение немцев было направлено в первую очередь на Польшу: ей не хотели простить то, что она получила назад от Германии часть территорий, захваченных в свое время Пруссией. Польша стала мишенью массированной ревизионистской пропаганды в Веймарской республике.

Германская агрессия 1 сентября 1939 года ознаменовала начало самого кошмарного периода в тысячелетней истории Польши. Последствия этих событий коснулись почти каждой польской семьи, даже тех, кто не пострадал от гитлеровской оккупации непосредственно. Стоит ли удивляться, что это заняло столь прочное место в памяти поляков? Депортированные, репрессированные, убитые НКВД — это жертвы сговора Гитлера со Сталиным и, в некотором смысле немецкого нападения на Польшу. Да и резня польского населения Волыни, учиненная в 1943 году украинскими националистами, была бы невозможна без германского нападения сперва, в 1939 году, на Польшу, а затем, в 1941 — на Советский Союз.

С первого дня военным действиям в Польше сопутствовали преступления, которые совершали немецкие солдаты различных воинских частей. Во время сентябрьской кампании в массовых преступлениях принимали участие и представители немецкого меньшинства в Польше. Немецкая оккупация польских земель в 1939-1945 годах была одной из самых жестоких в Европе и опиралась на террор, принцип коллективной ответственности и грабительскую экономическую эксплуатацию. Условия повседневной жизни часто были невыносимыми из-за низкого уровня оплаты и суровых ограничений в снабжении продовольственными товарами.

Во время Второй мировой войны погибло около шести миллионов польских граждан, в том числе почти три миллиона польских евреев.

Вначале террор был направлен против польских элит, в особенности интеллигенции, но впоследствии охватил и другие слои общества. Особенно пострадало гражданское население городов и деревень. Уже с 1939 года немецкие солдаты и функционеры полицейских частей организовывали уничтожение польского населения в городах и «умиротворяемых» деревнях, обычно под предлогом борьбы с «бандитами», то есть польскими партизанами. В первые дни августа 1944 года, во время подавления Варшавского восстания, всего за несколько дней было убито, по разным оценкам, от 30 до 60 тысяч жителей только одного района Варшавы — Воли. Всего в Варшавском восстании погибло более 150 тысяч человек гражданского населения.

Памятник жертвам резни на Воле. Источник: Википедия

Мы не знаем, сколько людей вышло из этой войны с ранениями и хроническими заболеваниями, включая психические. Многие из них — это жертвы псевдомедицинских экспериментов, проводившихся в немецких концентрационных лагерях, особенно в лагере Аушвиц. Нужно помнить о почти трех миллионах поляков, принужденных к рабскому труду в пользу Германии. Более 130 тысяч из них умерло до окончания войны. Отдельной категорией были польские дети, изъятые из семей по программе вывоза и германизации. По оценкам исследователей, жертвами этой процедуры пали 200 тысяч детей, из которых лишь около 30 тысяч смогли вернуться на родину после войны. Во время немецкой оккупации сотни тысяч поляков были выселены из своих домов и квартир.

Узница нацистского женского лагеря Равенсбрюк Ядвига Дзидо демонстрирует свою травмированную ногу на Нюрнбергском процессе. Эсперт объясняет природу медицинского эксперимента, проведенного на ней. Источник: jewishvirtuallibrary.org

В ходе военных действий и оккупации 1939-1945 годов Польша потеряла около 38 % своего национального богатства (такая оценка содержится в отчете от 1947 года), в том числе 50 % железнодорожной инфраструктуры, 55 % инфраструктуры службы здравоохранения, более 64 % химической промышленности, почти 60 % электротехнической, 53 % пищевой, 48 % металлургической, 55 % швейной. Немцы уничтожили около 14 тысяч фабрик, 84 тысячи ремесленных мастерских, сотни тысяч домохозяйств, из них более 350 тысяч — крестьянских. Символом материальных потерь стали руины польской столицы, в том числе ценнейших памятников: после подавления Варшавского восстания осенью 1944 года городская застройка систематически уничтожалась немцами. Поляки потеряли более 40 % культурных ценностей. Оценочная стоимость произведений искусства, вывезенных немцами из Польши, составляет сегодня многие миллиарды злотых. Были уничтожены ценные архивы и библиотеки. По оценкам Бюро военных репараций при Президиуме Совета Министров в 1947 году, объем польских материальных потерь эквивалентен 13-кратному национальному доходу Речи Посполитой за 1938 год. Человеческие потери и страдания выживших оценить невозможно.

Ко всему этому прибавляется еще одно последствие войны, развязанной Германией: в результате нее Польша на 45 лет оказалась в советской зоне влияния в качестве государства-сателлита, полностью зависимого от СССР.

Это было недемократическое государство, управляемое коммунистами, не имевшими большой общественной поддержки, с навязанной неэффективной экономической системой по образцу советской, с тяжелой промышленностью, в большой степени предназначенной для укрепления военного потенциала восточного блока. Государство, лишенное по воле Кремля благ от плана Маршалла и вынужденное само восстанавливать страну, разрушенную в результате военных действий.

В послевоенной Польше с разочарованием комментировали мягкие приговоры западногерманской юстиции в отношении военных преступников и снисходительность к виновникам преступлений, так никогда и не представшим перед судом. Некоторые из них сделали карьеру в западногерманской политике.

Палач варшавской Воли, бывший группенфюрер СС Хайнц Райнефарт, заседал в парламенте земли Шлезвиг-Гольштейн и был уважаемым бургомистром города Вестерланд на острове Зильт. Он умер в своей резиденции в 1979 году, находясь на назначенной ему генеральской пенсии.

В Польше также с беспокойством отмечали, что подавляющее большинство немцев и очередные западногерманские правительства не хотят признавать потсдамского решения Большой тройки о передаче Польше земель к востоку от линии рек Одра и Ныса Лужицка (по-немецки они называются Одер и Нейсе). Повсеместно распространенные в Западной Германии ревизионистские настроения и нежелание подвести черту под коричневым прошлым в течение длительного времени значительно затрудняли достижение польско-германского соглашения, к которому стремились некоторые круги в обеих странах. Не удивляет, что непризнание в ФРГ границы на Одре и Нысе Лужицкой польские коммунисты использовали для легитимации своей власти в Польше.

7 декабря 1970 года канцлер Вилли Брандт и премьер Юзеф Циранкевич (в присутствии Владислава Гомулки) подписали договор об установлении отношений между ФРГ и ПНР и признании Западной Германией нерушимости западной границы Польши. Этот документ имел переломное значение, хотя и прошло полтора года, прежде чем Федеративная Республика его ратифицировала. Проблема нерушимости польской западной границы вновь появилась на повестке дня в 1990 году: в горячие месяцы, предшествовавшие объединению Германии, канцлер Гельмут Коль по внутриполитическим соображениям лавировал в вопросе окончательного на этот раз признания линии Одра-Ныса Лужицкая.

Еще в конце восьмидесятых ощущалось нежелание части немецкого общественного мнения делать примирительные жесты в отношении поляков. Идея визита в Польшу президента ФРГ Рихарда фон Вайцзеккера 1 сентября 1989 года, в 50-ю годовщину начала войны, была торпедирована влиятельными германскими политиками христианско-демократического крыла. Согласно исследованиям общественного мнения в январе 1989 года, целых 56 % опрошенных были против визита федерального президента в Польшу именно в этот день. Считалось, что Вайцзеккер мог бы сказать что-то, что было бы «ненужным» подчеркиванием немецкой вины.

В свою очередь, федеральный министр финансов Тео Вайгель еще 2 июля 1989 года на съезде Силезского землячества в Ганновере высказывал претензии на бывшие восточные земли Рейха: «К неразрешенным немецким вопросам относятся и территории по ту сторону Одера и Нейсе. Нет ни одного обязывающего акта международного права, в силу которого эти восточные части Германской империи были отделены от нее».

Конец восьмидесятых и начало девяностых годов принесли принципиальный поворот в отношениях между двумя государствами. Нормализовались и позиции обоих народов относительно друг друга. К тому же с течением времени Польша и Германия стали союзниками в рамках НАТО и партнерами в рамках Европейского союза. По всевозможным поводам стало употребляться выражение «польско-немецкое примирение». Звучали голоса о том, что память о немецких преступлениях против поляков не должна быть помехой для формирования добрососедских отношений между двумя народами.

В ФРГ историки десятилетиями тщательно изучают немецкие преступления периода Второй мировой войны, а результаты этих исследований часто популяризируются в СМИ. К сожалению, несмотря на это, о немецких преступлениях против польского населения нашим западным соседям известно очень мало.

Поляки относительно хорошо знают немецкую историю, для немцев же история Польши — это туман и стереотипы.

Даже президент ФРГ Роман Херцог, отправляясь в Варшаву на торжества в честь 50-й годовщины Варшавского восстания 1944 года, перепутал это событие с восстанием в Варшавском гетто в 1943 году. Волну возмущения вызвал в Польше художественный сериал немецкого государственного телевидения «Наши матери, наши отцы» (2013), в котором солдаты польской Армии Крайовой показаны как мрачные бандиты, охотящиеся на евреев, что противоречит мнению профессиональных историков.

Беженцы покидают столицу после Варшавского восстания. Октябрь, 1944. Источник: Национальный цифровой архив Польши

Одновременно в Германии с новой силой начали дискутировать о выселении немецкого населения с земель, отошедших Польше, то есть расположенных на восток от границы по Одре и Нысе Лужицкой, определенной на Потсдамской конференции в 1945 году. В Германии однозначно интерпретируют этот процесс как изгнание, а некоторые в определенном смысле возлагают ответственность за него на польское государство и простых поляков, игнорируя при этом тот факт, что решение обо всех послевоенных переселениях было принято руководителями трех государств: не только СССР, но и демократических англосаксонских держав — Соединенных Штатов и Великобритании.

Германские декларации о воле к примирению с польским народом и заверения в сожалениях о преступлениях и зле, причиненном полякам, сочетаются при этом — со времен Конрада Аденауэра и доныне — с твердой позицией всех последующих правительств ФРГ по вопросу компенсаций за преступления и ущерб, нанесенный Польше и полякам в период оккупации.

Немецкая сторона по сей день неукоснительно использует заявление об отказе от германских репараций, сделанное безвольным коммунистическим правительством Болеслава Берута под принуждением Кремля в 1953 году, в период наибольшей зависимости Варшавы от Москвы. В 1991 году ФРГ согласилась выплатить еще живым на тот момент жертвам нацистских преследований в общей сложности всего 500 млн марок. Лишь в 1999 году, после завершения необыкновенно трудных переговоров с участием американских властей и еврейских кругов, немецкая сторона согласилась передать на руки 484 тысячам поляков, бывших во время войны жертвами принудительного труда, меньше одного миллиарда евро (выплаты были завершены в 2006 году). Это были бесстыдно низкие суммы, если учесть огромные человеческие и материальные потери Польши.

1 сентября 2019 года президент ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер произнес в Варшаве прекрасную, трогательную речь, говоря о немецкой вине и немецком стыде за преступления против польского народа. Однако через пару недель после этого, в интервью итальянской газете Corriere della Sera, он убеждал, что к вопросу материальной компенсации для жертв немецкой оккупации возвращаться не следует.

Для многих в Польше были непонятны дискуссии вокруг проекта воздвижения в центре Берлина памятника Polendenkmal, посвященного памяти жертв немецких преступлений против поляков в 1939-1945 годах. Впервые с такой инициативой выступил в 2012 году известный польский историк и политик Владислав Бартошевский, один из сторонников польско-немецкого примирения. Тогда эта идея была воспринята немецкой стороной уклончиво. Пять лет спустя, в середине ноября 2017 года, группа граждан ФРГ призвала Бундестаг поставить в Берлине памятник полякам — жертвам войны и немецкой оккупации. Авторы идеи предложили разместить памятник на Асканишерплац, рядом с сохраненным фрагментом руин здания Анхальтского вокзала. Вблизи той же площади расположено здание Deutschlandhaus (Дом Германии), в котором готовится большая постоянная экспозиция, посвященная принудительным переселениям, центром тяжести которой станет «изгнание» немцев после Второй мировой войны. Этот проект вызвал в немецкой прессе живые дискуссии с участием историков и публицистов.

Зазвучали голоса о том, что в Берлине и так слишком много памятников, что выделение поляков приведет к тому, что об увековечении своих жертв могут напомнить другие народы — русские, украинцы или белорусы.

Некоторые авторы сочли возможную реализацию этого проекта проявлением «национализирования» трагедии, произошедшей десятилетия тому назад, поскольку упоминать о национальности жертв якобы не нужно. Один из историков даже утверждал, что берлинский памятник польским жертвам представлял бы собой своего рода поддержку правого правительства в Варшаве.

Памятник польским солдатам и немецким антифашистам, установленный в Берлине в 1972 году. Источник: Википедия

В июне 2020 года появилась идея вместо памятника польским жертвам создать в Берлине центр документации, в котором был бы показан особенно преступный характер немецкой оккупации на польских землях. Четырьмя месяцами позже, в конце октября 2020 года, несколько партий (правящие ХДС/ХСС и СДПГ, а также оппозиционные Союз 90/Зеленые и СвДП) внесли это предложение в Бундестаг, и после получасовых дебатов оно было принято. Предполагается, что такой объект появится на Асканишерплац, хотя в самом документе локализация не уточнялась. Трудно также сказать, будет ли одновременно установлен памятник убитым полякам.

Во время дебатов в германском парламенте было признано, что в ФРГ мало знают о преступлениях, совершенных против поляков в период немецкой оккупации 1939-1945 годов. Прозвучали слова о «пустом месте в немецкой памяти», а сам министр иностранных дел Хейко Маас обратил внимание на то, что его соотечественники часто путают Варшавское восстание с восстанием в Варшавском гетто, и подчеркнул, что «в Польше впервые проявилось безумие расовой, идеологической войны на уничтожение». Также во время обсуждения упоминалось, что именно оккупация Польши продолжалась дольше всего.

Возможно, реализация предложения Бундестага уменьшит масштаб неведения в ФРГ относительно истории немецкой оккупации польских земель и преступлений, совершенных немцами в отношении поляков. Тем не менее, согласно опросам общественного мнения, большая часть немецкого общества считает, что страдания поляков во время войны были в ФРГ уже достаточно признаны.

Впрочем, не только история Польши поразительно мало известна в Германии — то же касается и современности. Две трети немцев никогда не были в Польше, а по опросам, проведенным несколько лет тому назад, лишь 29 % из них испытывало симпатию к полякам (с польской стороны симпатия к немцам была, согласно опросам, значительно большей). Все это не позволяет согласиться с утверждением, что польско-немецкое примирение на самом деле состоялось.

Перевод Владимира Окуня

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

Станислав Жерко

Сотрудник Западного института в Познани и Военно-морской академии в Гдыне, автор монографии «Польско-германские отношения в 1938-1939 годах…