Михал Куртыка. Источник: Министерство климата Польши

Коронавирус ускоряет трансформацию энергетики

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

Как будет развиваться в ближайшие 20 лет польская энергетика. Интервью с министром климата Михалом Куртыкой.

Каролина Баца-Погожельская: Согласно отчету аналитического центра EMBER, в первом полугодии 2020 года 40 % электроэнергии в 27 странах Евросоюза было получено из возобновляемых источников энергии (ВИЭ), а из ископаемого топлива — 34 %. Такая ситуация сложилась впервые. Станет ли это новым трендом?

Михал Куртыка: На стороне ВИЭ — технологии: их себестоимость снижается, и они становятся общедоступными. К тому же это полугодие — особое, ведь из-за коронавируса многие предприятия приостановили работу, что привело к ограничению спроса на электроэнергию. С учетом того, что у нас в приоритете именно ВИЭ, доля традиционной энергетики уменьшилась. Но это не единственный аргумент. В Польше еще в феврале, до эпидемии COVID-19, из ВИЭ производилось 30 % электроэнергии. COVID-19 лишь способствовал усилению трендов, существовавших независимо от пандемии. Доля ВИЭ будет расти, и чем она будет выше, тем острее встанут вопросы о стабильности поставок. Ведь когда дует ветер и светит солнце, эта энергия дешевле, чем из традиционных источников. Но если солнце не светит и ветер не дует, у нас должна быть либо дотационная система, либо традиционная, либо же стабильная атомная энергетика с нулевой эмиссией.

КБП: Мы плавно переходим к т.н. легенде о польском снежном человеке. Об атомной энергетике, как и о нем, в Польше все слышали, но никто не видел. Первая версия Энергетической политики Польши (ЭПП) до 2040 года, предусматривающая создание атомной электростанции, была представлена в ноябре 2018. К проекту было предложено около 1,5 тыс. поправок. На дворе август 2020, а документа до сих пор нет.

МК: Это стратегический документ, он определяет направления государственной энергетической политики, показывает, куда нам двигаться и какие инструменты использовать. Консультации оказались весьма длительными, а из-за коронавируса все затянулось еще сильнее. Помимо всего прочего, консультации с иностранными партнерами тоже пришлись по графику на начало пандемии. То, что должно было закончиться в марте, завершилось только сейчас. Это объективные факторы. Цель ЭПП-2040 — энергетическая система с нулевой эмиссией. За 60 лет мы выстроили преимущественно традиционную систему, которая вместе с ВИЭ обладает мощностью более 40 ГВт. А в ближайшие 20 лет нам придется построить и модернизировать — с учетом планируемых отключений — фактически вдвое больше. Таков масштаб стоящей перед нами задачи. Она будет состоять из трех компонентов. Во-первых, морские ветряные электростанции на Балтике, где сработает т.н. отдача от масштаба.Строительство первых объектов будет дорогостоящим из-за покупки новых технологий, обучения персонала, но цена очередных ветряков будет дешевле. В данном случае речь идет о мощности порядка 10 ГВт. Запускать эту технологию мы планируем примерно в 2025 году.

КБП: Вторым компонентом должна стать атомная энергия — снежный человек.

МК: Это предсказуемый и стабильный источник. Учитывая, что страна стремится к промышленному развитию, нам хотелось бы задействовать ядерную энергетику. Мы, разумеется, работаем и над финансированием программы, и над приобретением технологий, которые обязаны полностью соответствовать международным стандартам. Для этого требуется партнерство, являющееся важной частью переговоров.

КБП: Это будет партнерство с США, о котором недавно сообщил президент Анджей Дуда?

МК: Партнерство с США здесь немаловажно, поскольку атомная энергетика — это стратегическое партнерство на десятилетия не только по технологическим, но и по политическим причинам, а также с точки зрения энергетической безопасности государства. Конечно, партнерства другого типа имеют свои преимущества, но больше всего мы продвинулись в переговорах именно с США. В плане ядерной энергетики мы предполагаем построить шесть реакторов; в зависимости от технологии, это даст нам к 2040-м годам еще 6—9 ГВт. Понятно, что, как и в случае с морскими ветряными электростанциями, нам придется понести системные затраты, поэтому первый блок окажется самым дорогим, но при строительстве следующих объектов, так же как и в случае ветряков на море, уже будет иначе. А значит, в обоих проектах с нулевой эмиссией мы должны стремиться к достижению этой отдачи от масштаба. Чем больше масштабы, чем больше объектов, тем дешевле электроэнергия.

КБП: А третий компонент?

МК: Не менее важный тренд и мощность, которую мы хотим использовать, — это так называемая низовая энергетика и ее демократизация. Здесь я имею в виду тепловые насосы, электромобили и солнечные батареи на домах. Наша задача — интегрировать эти технологии в городские и региональные условия так, чтобы они сами обеспечивали энергетическую безопасность, а не пользовались той, которую ранее предоставляла старая, традиционная система. Этот процесс поддерживается, в частности, цифровизацией и информатизацией сетей, а также тем, что, например, в будущем дом сможет автоматически регулировать потребление энергии. Эти решения мы хотим сделать общедоступными.

КБП: А как насчет импорта электроэнергии, который в Польше постоянно растет?В 2019 году Польша импортировала 10,6 ГВт электроэнергии.

МК: Трансграничные соединения работают в обе стороны. Возможность автономно производить энергию в Польше — это основа. Мне кажется, из элементарных соображений энергетической безопасности нужно стремиться к тому, чтобы производственных мощностей на территории страны было достаточно для баланса спроса и предложения. Но трансграничные соединения еще и дают возможность сотрудничества в ситуации нехватки энергии, своего рода соседской взаимопомощи. Элемент энергетической солидарности у нас законодательно урегулирован.

КБП: Вице-премьер и министр предпринимательства Ядвига Эмилевич уже официально заявила, что в 2020 году Польша не достигнет показателей Евросоюза по доле ВИЭ в 15 %, но мы будем делать все, чтобы не платить миллиарды за «зеленую» энергию от соседей.

МК: Я был бы осторожен с оценкой выполнения нашего обязательства по ВИЭ, поскольку она будет рассчитываться на 31 декабря 2020 года. Как я уже говорил, COVID-19 очень сильно повлиял на снижение традиционного производства энергии, а роль ВИЭ повысилась. Польша на государственном уровне поддерживает установку тепловых насосов и солнечных батарей. Ежемесячный прирост мощностей в этой области составляет около 100 МВт. Пока еще рано делать прогнозы. Польша — страна, которая в последнее время ускоряет темп в области ВИЭ, и если нам для достижения целей может не хватить действительно немного, то у таких стран ЕС, как Голландия и Франция, вообще нет шансов приблизиться к реализации своих целей.

Перевод Владимира Окуня

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

Каролина Баца-Погожельская

Журналистка, горный инженер, выпускница Варшавского университета, соавтор четырех книг об угле, в том числе, «Черное золото. Войны за уголь…