Владислав Гомулка и Леонид Брежнев. Источник: Wikimedia commons

Гомулка и советские лидеры

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

Как глава польских коммунистов строил отношения со Сталиным, Хрущевым и Брежневым.

Леонида Брежнева и Владислава Гомулку, руководителей Советского Союза и коммунистической Польши, связывали своего рода братские, хотя и несколько необычные отношения. Сначала старшим братом был Гомулка, а позже — Брежнев. Еще раньше Гомулке удавалось противостоять сильному давлению Сталина и Хрущева. Впрочем, некоторые считали, что его смелость была следствием нехватки воображения.

Глядя на то, как независимо держался Гомулка в отношениях с лидерам СССР, необходимо помнить о том, что он лишь с виду был эдаким мягким коммунистом, искавшим так называемый польский путь к социализму. Неслучайно стала известной его фраза: «Раз обретенной власти мы не отдадим никогда» — так он сказал после войны своим политическим оппонентам, законным наследникам довоенного польского государства, Второй Речи Посполитой. Возглавив коммунистическую Польскую рабочую партию, он в полной мере поддержал жестокую расправу со всеми, кто не соглашался на новое устройство страны. В тюрьмы, в камеры смертников попали солдаты Армии Крайовой, Национальных вооруженных сил, оппозиционной Польской крестьянской партии.

Молодой коммунист

Середина тридцатых годов. Гомулка, рабочий химической промышленности, молодой деятель коммунистического движения из Польши, тайно пробирается в Мекку мирового коммунизма, в Советский Союз.

Гомулка полагает, что в Москве каждый знает, где располагается местное отделение Коминтерна, главной организации мирового коммунистического движения. Он спрашивает у прохожих, как пройти туда, но их реакция повергает его в шок: никто понятия не имеет, что это вообще за Коминтерн. Более того, когда он обращается к милиционеру, тот прогоняет его, чтобы не мешал работать. «Даже в буржуазной Польше полицейский попытался бы помочь человеку», — думает Гомулка. Когда молодой человек наконец находит свое место среди сотен коммунистов из разных стран, которые, добравшись до Коминтерна, проживают в московской гостинице «Люкс», его ждет очередное разочарование. Сотрудники гостиницы, которые прибираются в столовой и не подозревают, что постоялец понимает по-русски, вслух жалуются, что приезжие, мол, объедаются маслом, а москвичи страдают от голода.

Потом Гомулка едет ночным поездом. Ему не дают постельное белье: за него нужно дать взятку проводнику. Это не умещается в сознании молодого коммуниста — взяточничество для него полностью противоречит облику нового, советского человека. Но самый главный урок — это голод в Украине. Гомулка видит, что его причина — в сталинской коммунистической системе.

Но все это не лишает его веры в новое общество. Он изобретает коммунизм по-польски — достаточно, думает он, чтобы мы отказались от колхозов, и наш польский коммунизм окажется лучше советского. Нужно только научиться лавировать так, чтобы московские руководители дали добро на отступление от своей доктрины.

Лидер, который устраивал Сталина…

После Второй мировой войны польские коммунисты, ощущая себя интернационалистами, признают зависимость от Советского Союза. Но Владислав Гомулка, во время войны возглавлявший в подполье коммунистическую Польскую рабочую партию, отличается от многих из них — он подчеркивает большую важность патриотизма. Некоторые его сотоварищи не имели бы ничего против того, чтобы Польша стала шестнадцатой республикой СССР. Гомулка к такой идее относится с презрением.

Почему же Сталин терпит Гомулку и признаёт его главой польских коммунистов?

Историк Николай Иванов считает, что Гомулка со своими идеями о польском пути к социализму отлично подходил Сталину на начальном этапе советизации Польши. Ведь Гомулка ассоциировался с более умеренным обликом коммунистов.

Владислав Гомулка, 1948 год. Фото: Национальный цифровой архив Польши

Сталин, вероятно, понимает, что ему не удастся сразу навязать Польше жесткий курс: поляки могут и взбунтоваться, что доказало Варшавское восстание. При помощи Гомулки Сталин пытается убедить их, что власть коммунистов может выглядеть иначе, нежели в Советском Союзе. Поэтому Сталин терпимо относится к протестам Гомулки, когда НКВД арестовывает его политических соперников (тот считает, что поляков должны заключать под стражу поляки). Поэтому советский лидер позволяет польскому сдерживать солдат Красной армии, занимающихся грабежами на бывших немецких территориях, переданных Польше после войны.

Однако в 1948 году Гомулка уже теряет ценность и для Сталина, и для польских коммунистов. Он покидает пост руководителя партии, а в 1951 году его тайно арестовывают по обвинению в право-националистическом уклоне. Судебный процесс так не состоялся, но Гомулку держали в тюрьме до конца 1954 года. Его освобождение было вызвано политическими переменами в Польше, толчок к которым дала новая ситуация в СССР после смерти Сталина.

...и расположил к себе Хрущева

В 1956 году в варшавский аэропорт Окенце прибывает Никита Хрущев. Уже с трапа самолета он грозит польским лидерам кулаком: его привели в бешенство планируемые изменения в составе здешнего Политбюро. Он подозревает, что поляки хотят оторваться от блока коммунистических государств, а стоит за этим мятежом стоит как раз Владислав Гомулка. Хрущев видит в нем польского националиста.

Однако первый секретарь ЦК КПСС сильно ошибался. Гомулка понимает, что польские коммунисты вынуждены искать опору в Советском Союзе, потому что у них нет настоящей поддержки в польском обществе.

Никита Хрущев и Владислав Гомулка. Фото: Русская семерка

Во время дискуссии с Хрущевым Гомулка настолько рьяно доказывает свою правоту, что непроизвольно переходит на польский, а в уголках рта у него выступила пена. Хрущев не понимает языка, но находится под впечатлением глубокой убежденности собеседника в своих словах.

В последующие годы Хрущев изменил свое мнение о Гомулке к лучшему. Советский лидер часто приезжал в Польшу на охоту, во время которой рассказывал вульгарные анекдоты. Когда начиналась травля, Гомулка стоял рядом с Хрущевым, держа в руках оружие, но никогда не стрелял: он рассматривал это как лесную прогулку. А Хрущев заслуженно становился королем охоты.

От доверия к противостоянию

В 1965 году Владислав Гомулка встретился с Леонидом Брежневым, который только недавно возглавил Коммунистическую партию Советского Союза. Брежнев явно стеснялся: обычно уверенный в себе, на этот раз он был взволнован, а в конце встречи неожиданно обратился к польскому лидеру с доверительными словами.

Леонид Брежнев (цитата по книге Петра Костикова и Богдана Ролиньского «Увиденное из Кремля. Москва — Варшава. Игра за Польшу»)

Товарищ Веслав [партийная кличка Гомулки], я должен вам сказать, что мне очень трудно. Нужно принимать решения, вытекающие из бесчисленных проблем в огромных масштабах нашей страны. И все это ложится на меня. С внутренними проблемами я еще как-то справляюсь, но могут возникнуть трудности с международными делами, с проблемами движения и отношений с братскими странами. Очень вас прошу, лично вас, поддержите меня, помогите своим огромным опытом. Я открыто говорю вам, что мне не хватает опыта в оценке международных проблем, и потому я вас очень прошу о дружеском совете и искреннем отношении ко всем вопросам. Я просто прошу вас о помощи… Мне трудно.

Гомулка слушал в изумлении. Он опешил; пытался сказать что-то теплое, но у него не очень получалось. Поэтому он говорил, что Брежнева знают как выдающегося деятеля рабочего движения, а опыт придет со временем.

Делегация ЦК КПСС на секретном правительственном курорте Совета министров Польши в Ланьске, 1965 год. На фото: Владислав Гомулка, Леонид Брежнев и Юрий Андропов. Источник: Forum

Но чем ближе к концу шестидесятых, тем более раздражительным становился Гомулка. Он взрывался, бывал невежлив по отношению к Брежневу, который, однако, никогда не отвечал ему тем же. Гомулка боролся за польскую разновидность коммунизма, а Москву с течением времени все сильнее раздражало, что в Польше не создаются колхозы.

Анджей Верблян, многолетний коммунистический деятель, историк

Я был свидетелем его разговора с Брежневым в 1969 году на совещании международного коммунистического движения в Москве. Во время перерыва советская делегация встречалась с посланцами разных стран, и наступила очередь Польши. Пили кофе. Шла дискуссия. Брежнева что-то дернуло спросить: «Товарищ Гомулка, когда вы, наконец, коллективизируете в Польше сельское хозяйство и сравняетесь с другими социалистическими странами?» Гомулка посерьезнел и произнес в адрес Брежнева язвительную речь: «Товарищ Брежнев, мы, возможно, и были бы готовы рассмотреть этот вопрос, но только тогда, когда вы прекратите импортировать зерно из США и Канады и будете в состоянии его экспортировать. Тогда, если бы коллективизация у нас столкнулась с трудностями, мы, по крайней мере, смогли бы купить у вас пшеницы». Брежнев начал ему объяснять, что с советским сельским хозяйством все в порядке, а этот импорт вызван плохой погодой. Гомулка разозлился и сказал (а говорили они по-русски): «вы ничего не понимаете». Тут уже вмешался Косыгин: «Товарищ Гомулка, мы, может быть, не все понимаем в сельскохозяйственной политике вашей страны, но если говорить о нашей стране, мы хорошо во всем ориентируемся». Гомулка махнул рукой и сменил тему.

Гомулка также пытался через голову Москвы договориться с ФРГ о признании польской западной границы. В июне 1969 года он устроил скандал Брежневу — как за несколько лет до того Хрущеву — заявив, что Советский Союз не должен нормализовывать отношения с Западной Германией, пока та не признает западную границу Польши. Больше всего Гомулка опасался объединения Германии, убеждая Брежнева, что ФРГ может поглотить ГДР.

Для Брежнева это было уже слишком. Он теперь уверенно чувствовал себя на международной арене и как лидер СССР претендовал на то, чтобы определять внешнюю политику всего соцлагеря. В декабре 1970 года Москва, воспользовавшись беспорядками на балтийском побережье Польши, отстранила Гомулку от власти. И толкал его к падению именно Брежнев.

Советские товарищи, общаясь с Гомулкой, всегда завидовали одному — его костюмам. Ведь, при своей известной всем скупости, он шил их у лучшего варшавского портного. Так что московские гости во время визитов в Варшаву тоже нередко прибегали к услугам мастера — слабом напоминании о капитализме в коммунистической стране.

Перевод Владимира Окуня

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

Петр Липиньский

Журналист, почти 20 лет сотрудничает с Gazeta Wyborcza. Публиковался также в журналах Polityka, Po prostu, Newsweek и других польских и…